Вверх страницы
Вниз страницы

Marvel: Legends of America

Объявление


Игровое время - октябрь-ноябрь 2016 года


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: Legends of America » Альтернатива » [хх.04.1963] Вечная Призрачная Встречная


[хх.04.1963] Вечная Призрачная Встречная

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Дата: хх.04.1963
Место и время: [место засекречено КГБ] СССР
Участники: Yelena Belova as Natasha Romanova, Steven Rogers
Описание:  Все могло бы сложиться иначе. В любой момент. Каждую секунду. Стоит только сбиться одному событию, как принцип "домино" сделает свое дело и изменит будущее навсегда. Как сейчас. Как у тебя, как у меня. Пока за окном лежит снег, и не закончилась Холодная Война.
http://s6.uploads.ru/23FxP.jpg
[audio]http://pleer.com/tracks/5014198xvEY[/audio]

[AVA]http://s6.uploads.ru/HqZUd.jpg[/AVA]
[SGN]В грудной клетке кричит мой обезумевший дрозд.
Давно за каждым смотрит глаз да глаз, плюс хвост.
Разбуди меня рано, терпеливый отец,
С моим сердцем ищет встречи наглый меднорубахий свинец.
[/SGN][STA]І от моя душа складає зброю вниз[/STA]

Отредактировано Steven Rogers (2016-01-01 19:31:12)

+1

2

-.... Повысь разряд, добавь мощности.
Глаза резко открываются, мужчина глотает ртом воздух, словно до этого ему не давали дышать. Чувствует, как по тему блуждают остаточные разряды тока, от чего слегка вздрагивают кончики пальцев. Сердце беспокойно забилось, загнанное в угол и испуганное столь резким пробуждением, а глаза не могут сфокусироваться на чем бы то ни было, отмечая лишь яркий свет и какие-то мелькающие силуэты. Да, картинка размыта.
  Все кажется безумно медленным: звуки, цвета, собственные действия. Мужчина не понимает, что происходит; в общем и целом соображает плохо и заторможено. Пока еще.
-... Все, прекращай. Он пришел в себя, - кашель. Слышатся какие-то звуки, явно инструменты или нечто в этом духе, а также еще несколько голосов и шум от передвижения. - Товарищи, примите мои поздравления: Капитан Америка, утерянный во льдах, найден и возвещён к жизни Советским Союзом! Это еще одна наша победа.
"... что?" - до Стивена не сразу доходит, о чем идет речь. Вернее, он вообще смутно понимает слова, от чего становится еще более непонятно.
- Доложить выше.
- Так точно! - судя по всему, один из явно уходит, а второй что-то расписывают. Ручка по бумаге старого образца. Американец ни за что не забудет этот звук. Пока пишут, воцарилась производственная тишина.
  "Не Америка. Я не знаю этого языка, славянский. Русский, должно быть. Я в плену? Меня спасли Союзные русские войска? "
  Ему удалось медленно повернуть голову в одну сторону, попытаться сфокусироваться. Лабораторно-больничное помещение, два человека в халатах, три военных у стены. Глаза заболели, Роджерс вновь повернул голову, на этот раз в другую сторону. Тоже самое. Только здесь виден охраняемый выход и главный. Начальник, в смысле. Тот самый, что ранее говорил  и теперь подписывал, как Стивен не ошибся, бумаги. Взрослый, скорее даже престарелый мужчина заметил, что очнувшийся американец смотрит на него и посмотрел в ответ, самодовольно кашлянув. Кажется, пробормотал что-то про "Запад", "оружие" и "коммунизм", но это было так невнятно и негромко, что блондину расслышать не удалось. Да и все равно не понял бы.
  Заместо этого один из врачевателей зашевелился, уловив взгляд руководителя и способности Стивена двигаться, и поспешил к ничего не понимающему Роджерсу.
- Сколько пальцев я показываю? - обратился тот на русском, наклоняясь. Медленно, по слогам, показывая три пальца. Заметив, однако, что американец вообще не понимает, о чем речь, на удивление старательно перефразировал. - Фингерс. Хау мэни фингер ду ю си?
- Three, - сумев перевести фокус, блондин ответил практически сразу. - Sorry, but...
- Кэн ю кол ёр нэйм? - спросить американцу не дают, незнакомый человек продложил. Впрочем, да, логично, как Роджерс не понял это сразу. Если у него было ранение или еще чего, то в первую очередь нужно удостовериться, что с ним все в порядке, что солдат в себе, выведать, кто он и откуда, а уже потом выслушивать вопросы.
-  My name is Steven Rogers, - не торопясь произнес мужчина, чтобы русский успел его понять, - US Special Forces, 1944...
- ... Нарушений не наблюдается, реакция в норме, - однако, договорить ему снова не дали. Доктор кажется кому-то надиктовывал, уведомляя заодно и начальство, потому что говорил довольно громко. Это помимо акцента, режущего слух. - Скорость восстановления - повышенная. Полагаю, формула увеличила скорость метаболизма в его мозгу, от чего нам удалось разбудить его, в частности без явных повреждений мозга и потери дееспособности, - выпрямился, намереваясь, очевидно, заняться каким-то делом. - "Horosho" - гуд ин ер инглиш, товарищ капиталист, - обратился к Стивену, окончательно сбивая того с толку.
"Что здесь происходить? Почему меня не..."
- Sir, - блондин резко поднял руку, срывая железные приспособления, которыми, оказывается, был скован. Тоже логично: он же эдакий "Халк своего времени", потому  правильно, что местные перестраховались. В конце-то концов, даже если они и союзники, это не значит, что Капитан после ранения\травмы\пробуждения не может быть агрессивным. Только вот почему тогда рядом не было ни единого американца, ни одного зарубежного врача? Нужно узнать, ему наверняка все объяснят.  Только вот действия Роджерса, напротив, не в шутку взволновали всех присутствующих. Люди с оружием приготовились, взявшись за оружие, несколько врачей отбежали в сторону, в то время как начально оживился, насторожился и не пошевелился. Очевидно, в американце видели опасность. Сам же он пытался вести себя естественно, не угрожающе и не делая резких движений.
"... с оружием друзей не встречают", - смутное сомнение закралось в сознание, породив еще больше вопросов.
- Can I ask you what's coming on? Where am I and what is today's date? Are we still at war?
- Мы недооценили его возможности. Нейтрализуйте в срочном порядке!
- Sir... - чувствует, как в спину впивается иголка. Капсула.
"Что?", - обескураженный Роджерс оказывается совершенно дезориентированным происходящими событиями и, не зная, как себя вести, начинает злиться, чувствуя, что что-то не так.
- Его не взяло, б***ь! Увеличиваю дозу до x7. Возможно поврежд...
- Быстрее, е**л я твою предосторожность!
Капитан ничего не понимает, делает несколько шагов, вытаскивая первую иголку из спины, так и не возымевшую эффекта, однако на него направляют оружие. Даже этот, который главный.
- Please, stop. I just... - собираясь вернуться, почувствовал вторую и, пройдя обратно к железной койке да столу с инструментами.... снова отключается после того, как темнеет в глазах и начинает тошнить.

[audio]http://pleer.com/tracks/4393504JCMr[/audio]

   Первое, что видит Стивен - потолок. Не домашний, не белый, даже не больничный. Проморгался, возвращая зрению фокус, ровно как и провожая гул в ушах прочь. На этот раз сразу же подергал руками. В полном негодовании и непонимании обнаружил, что лежит. Лежит почти свободно - руки поднимаются, однако двигать ими совершенно свободно не получается: он прикован наручниками на длинной цепи. Прочными, зараза.  Потом окажется, что в метал подмешен адамантий и что-то еще, близкое к материалу его собственного щита. Пока же Капитан быстро соображает, что а) пока сломать и освободиться он не может б) он не в гостях и, быть может, ему не слишком рады; вернее, оказался тут вообще зря. Только вот ни понимания, ни спокойствия, ни оптимизма это не придавало. Вообще ни разу. Ни капли. От слова, совсем.
  Длины цепи хватило для того, чтобы американец смог подняться на кровати и сесть, свесив ноги. Голова все еще немного кружилась, отдаваясь легким эхом любого скрипа, но в остальном самочувствие было великолепным. Если речь о физическом, а не моральным, разумеется.
  "Неплохо", - скрепя зубами отметил мужчина, осмотрев помещение. Если взять камеу заключенного, немного привести ее под палату и обнести системой, судя по всему, повышенной прочности, то вы получите нечто похожее. Впрочем, пока что Роджерс должен быть благодарен: ему попалось место даже с декором. Вон, помимо кровати, есть небольшой столик, висит лампа и (мужчина невольно поморщился) портрет Сталина. А рядом с ним - какого-то еще мужчины (окажется, что сие есть товарищ Хрущев), а над ними - советский флаг. Судя по звукам, за дверью стоят двое солдат (обостренный слух уловил их тихое дыхание и характерный ботинкам звук от периодического топтания на месте). Тоже для уюта и надежности, очевидно.  Бхмн. И все быть может даже ничего, если бы не массивная железная дверь и... а, да. Стив бросил взгляд на руки и обнаружил, что его вены в зоне локтя и у запястья тотально исколоты, а потому теперь перебинтованы.
"Советский Союз. Американцев нет. Я явно не друг", - выдал скромный вывод. "Без понятия, что об этом думать. Я не понимаю".
  За дверью же практически сразу после побуждения мужчины зашевелились.
- Вы знаете всю его ценность, товарищ Романова. Он нужен нам живым, пока мы не сможем получить формулу, - кашель. – В остальном: мне нужна вся информация, он обязан знать что-то, - собирался удалиться, но, очевидно, затормозил. - Наташа, я сожалею о вашей утрате. Американцы заплатят за то, что сделали. Именно поэтому заполучить, а после убить их восставший из мертвых символ - сильный удар по боевому духу. Однако повернуть этот же символ нации против них, демонстрируя Западу силу Советского Союза и социализма - что может быть еще более деморализующим? Подумайте над этим.
   
   Роджерс снова практически ничего не понимает, имея уж очень скромное понимание русского.  Правда, в скором времени беспокоиться придется о чем-то другом: уже через минуту он услышит родную американскую речь. Ну, не американскую, но вы поняли.
   Засов. Тяжелые двери открылись и в помещение вошла молодая девушка, после чего те снова закрылись. Засов.

[AVA]http://s6.uploads.ru/HqZUd.jpg[/AVA]
[SGN]В грудной клетке кричит мой обезумевший дрозд.
Давно за каждым смотрит глаз да глаз, плюс хвост.
Разбуди меня рано, терпеливый отец,
С моим сердцем ищет встречи наглый меднорубахий свинец.
[/SGN][STA]І от моя душа складає зброю вниз[/STA]

+2

3

[AVA]http://images.vfl.ru/ii/1457790124/a0be6caa/11835984.jpg[/AVA][NIC]Natalia Romanova[/NIC][STA]Slavic Shadow[/STA]Последнее время Наталье Шостаковой снились странные сны. Каждый раз они начинались одинаково – Большой театр, она танцует на сцене партию Черного лебедя, со всех сторон звучит Чайковский, и в конце зал разражается бурными аплодисментами. Громче всех хлопает ее супруг, который, конечно же, сидит в первых рядах. Но эта часть сна была абсолютно нормальной и объяснимой, ведь Наташа фактически посвятила свою жизнь только двум вещам – балету и любимому мужу Алексею. Странности начинались дальше. Раз за разом сцена исчезала, а сама Шостакова переносилась то в тренировочный зал, то на полигон, то и вовсе во времена Второй мировой, куда-то в заснеженный лес, и вокруг нее было много незнакомых солдат, то есть, для нее незнакомых. Те, если верить снам, как раз-таки Наталью очень хорошо знали. Вместо поддержки партнера по танцу, в руках у Шостаковой оказывалась винтовка. Иногда во сне она становилась совсем девочкой, да только детство ей виделось совершенно другое, не то, что у нее было. В этих снах постоянно мелькали какие-то личности и события, о которых Шостакова понятие не имела, и заканчивались такие видения чаще всего тупой головной болью по пробуждению. Наташа списывала необъяснимое беспокойство на недавно пережитый стресс и в корне поменявшийся образ жизни. Однажды женщина даже поделилась своими тревогами со штабным врачом. Тот как-то подозрительно на нее посмотрел, а затем отправил на специальные процедуры. После них, и правда, стало легче, но ненадолго. Однако больше Наталья никому не жаловалась – боялась, что тогда ее не допустят до службы и отправят на обещанную пенсию.

Честно говоря, Наталья Шостакова не хотела лезть в политику, войну, и прочие подковерные игры, и уж тем более она не собиралась работать на КГБ. Да, безусловно, это было честью, которая выпадает далеко не каждому, но в глубине души Наташа тянулась к чему-то более простому. Наташа хотела танцевать, а потом она хотела обычного семейного счастья. И у нее ведь все это было, да только отняли исполнившуюся мечту у Шостаковой очень быстро и неожиданно. Роковой визит оттуда произошел в не предвещающий ничего плохого денек, когда за окном было тепло и даже безоблачно. Женщина готовила ужин, ожидая, что Алексей вот-вот должен вернуться – приехать после долгой командировки, но вместо него приехали совершенно другие люди. Они что-то говорили о неудачном запуске ракеты, о взрыве, о том, что сожалеют и ее муж погиб, как герой. Говорили на самом деле очень много, но Шостакова почти не слушала, оно было лишним, потому что Наташа осознала для себя одну простую вещь – Леша больше не вернется, а остальное было не важным.

Последующие события закрутили Наталью в безумном вихре. Слезы, похороны, присвоение новых наград посмертно. Они прожили вместе почти четыре года, Шостаковой же казалось, что всего несколько дней – слишком счастливой, наверное, она себя чувствовала. А теперь она была вдовой и внутри как-то разом все рухнуло. Наташа думала, что самое страшное уже позади, но женщина ошиблась, потому что спустя некоторое время ей сообщили правду. Мол, жена летчика-испытателя, героя Советского союза, талантливая балерина заслуживает знать, как ее муж погиб в действительности. И действительность заключалась в том, что в работу над проектом по освоению космоса пробрались враги, что была совершена диверсия, приведшая испытательную ракету в неисправность, а понять это руководство сумело слишком поздно. Наташу заверили, что вражеский шпион уже в розыске и его обязательно поймают. На тихий вопрос, «неужели американцы зашли так далеко?», ей молча кивнули.

В тот момент ее перемкнуло, Шостакова подскочила на месте и яростно начала просить, чтобы ей позволили помочь, что она готова служить своей стране, что отправится на Запад, чтобы совершать ответные диверсии, что она вообще на все готова, лишь бы отомстить за мужа и быть полезной государству. Женщина знала, что многие спортсмены и балерины, причем, некоторые из них были ее прямыми знакомыми, действительно сотрудничали с КГБ подобным образом. Пришло время и Наташе совершить хоть что-то значимое во имя величия Советов и памяти об Алексее.

Сказано – сделано.

Наташа закончила обучение, прошла ускоренный курс подготовки и приобрела… специфические навыки, благодаря которым сейчас и стоит напротив двери в изолятор, слушая последние указания «сверху». Ее снова называют Романовой, так как ранее настоятельно посоветовали вернуть девичью фамилию – якобы для удобства и безопасности. Женщина не была против, но ощущала она себя все еще немного некомфортно и странно, продолжая считать Шостаковой.

Романова с удовольствием бы отправилась на допрос к другому человеку, одному из пойманных шпионов, которые причастны к трагедии на космодроме, но туда ее не допускают. С одной стороны, наверное, и правильно делают. При всем самообладании Натальи, личные счеты могут взять верх над здравым рассудком в неожиданный момент, и это приведет к провалу, чего КГБ допустить не должны. Поэтому ее целью стал откопанный во льдах национальный герой Америки, их символ, их путеводная пропагандистская звезда. Наташа хмурится и презрительно передергивает плечами, прежде чем зайти внутрь. Шпионке вроде как разрешено делать с ним всё, что она сочтет нужным, но каждая мера насчитывает ряд оговорок. Романовой это не нравится, однако, приказ есть приказ, с ним не поспоришь. Не в ее случае.

Светловолосый мужчина, что сейчас сидит на кровати и смотрит на нее недоумевающим взглядом, знаком Наташе только по хроникам и секретным архивам. Он ей, по сути, никто и уж тем более не делал ничего плохого, пока отсыпался в своей снежной темнице, и все равно Романова чувствует к нему инстинктивную неприязнь. Она бы не отказалась иметь при себе вещи другого рода, более внушительные и опасные, нежели папка с кое-какой информацией, ручка, бумага и спрятанный шприц с лошадиной дозой паралитика на случай, если Капитан Америка снова выйдет из-под контроля и попытается напасть, но желаемое не подходит для первого знакомства. Наташа, конечно, взяла с собой и пистолет, да только использовать его до получения всех необходимых данных, ей крайне не рекомендовано.

- Вижу, вы уже очнулись, мистер Роджерс, это хорошо. – Романова присаживается за стол, упирается локтями в твердую поверхность и наблюдает, осматривая ожившую легенду с ног до головы. Впечатляет. Впрочем, многие русские солдаты не уступали Роджерсу ни в форме, ни в подготовке, разве что, сил срывать металлические крепления и выживать в замороженном состоянии им пока еще не хватало. Но правительство это исправит, обязательно исправит, Наташа уж приложит все усилия, чтобы получилось. – Вы в состоянии со мной немного побеседовать, Капитан?

Женщина не спрашивает о его самочувствии напрямую, уж слишком бы это выглядело нелепо и издевательски по отношению к тому, кого держат на цепи, превратив вены в настоящее решето. Им ведь сначала надо хотя бы попытаться завязать дружеский контакт, как и заявлено в протоколе. Наталья не верила в лояльность Роджерса, но попробовать была обязана, оттого и выглядела совершенно дружелюбно, даже слегка улыбалась. Даже мило, правда, мило.

Пожалуй, Стивен Роджерс заслуживал сочувствия, он ведь просто инструмент, причем не только в руках Советов нынче, но и американцев в прошлом. На какой-то момент Наташа действительно проникается этой солидарностью и пониманием его незавидной судьбы, но затем она вспоминает звонок в дверь, принесший печальнейшее известие в ее жизни, похороны, и сочувствие как рукой снимает. Впрочем, в выражении лица ее ничего не меняется, Романова по-прежнему улыбается.

- Держу пари, Стивен, у вас очень много вопросов. И все они, конечно же, обоснованы. Именно поэтому я предлагаю вам сотрудничество… – Наташа достает из папки пустой лист бумаги и ручку, кладет их на середину стола, и после короткой паузы продолжает. – Если вы ответите на все мои, то я отплачу вам той же монетой. Я даже готова начать. Сейчас апрель 1963-его. А теперь, Капитан, расскажите мне, что вы помните последнее и какова истинная причина вашего погребения под толщу льда.[SGN]http://images.vfl.ru/ii/1457790691/e00af4d6/11836076.gif[/SGN]

Отредактировано Yelena Belova (2016-05-20 00:28:53)

+2

4

I feel completely lost, and I know there is
something really strange going on.
I've been like this far too long,
it's getting worse and worse.
I feel like I haven't slept in ages.

Он молча наблюдает за вошедшей рыжей незнакомкой, ожидая дальнейшего развития событий. Судя по всему, их ждет разговор, однако, исходя из того, что обстановка все менее походила на дружескую, а у Капитана явно выкачали литр крови уж точно, девушка вполне может быть вооружена. По крайней мере, ее внешний вид позволял ей спрятать довольно обширный арсенал оружия. Не то чтобы именно этого ждал Стивен, однако после того много, что произошло с ним за менее чем короткий период, подобная мелочь-не-мелось стала бы ожидаемым и, к слову, весьма логичным дополнением.
  Конечно, Роджерсу стоило улыбаться, как настоящему типичному американцу, да вот только, давайте скажем прямо, обстановка и ситуация не слишком-то располагали к этому. Пускай вошедшая девушка и выглядит дружелюбно, располагающе улыбаясь, Стивен в свое время точно познал - русские редко улыбаются просто так, в отличие от американцев. А уж в том, что незнакомка - не американка, сомнений не было. На ней как минимум соответствующая одежда и как минимум к ней обращались на русском, пускай и непонятном для Стивена, языке.
- Здравствуйте, - поздоровался. Что бы не происходило, а не здороваться у него повод отсутствовал. В конце-то концов, мужчина не ошибся, и с ним в самом деле заговорили на родном для него английском. Притом, насколько он успел оценить, правильном, не режущим слух.  Как минимум в знак благодарности и собственного воспитания можно было поздороваться. - Конечно, мэм. Очевидно, только для этого я сейчас и пригоден, - он немного приподнял руки, как бы напоминая о том, что закован, да и исколот. Другое дело, что уже через несколько часов, если не раньше, на нем не останется ни следа, но это уже другой разговор. Мы находимся здесь и сейчас.
  "Значит ли все это, что мы победили?" - между тем Капитан пытался схватывать любую информацию, дабы построить относительно понятную картину мира. В происходящем он, судя по всему, уже практически разобрался, и последующие слова лишь подтвердят его догадки. - "С уверенностью, впрочем, можно утверждать, что Соединенные Штаты Америки до сих пор существуют, ровно как и Великобритания. Девушка слишком молода для того, чтобы так хорошо разговаривать на языке внезапно-недавно исчезнувшей страны, связи с которой у ее родины на протяжении довольно долгого времени были ограничены", - уже что-то. Да и символика Рейха, ГИДРы и чего бы то ни было еще, с чем в свое время боролись в том числе и коммунисты, отстутствовала.
Затем рыжая незнакомка продолжила. Блондин следит за каждым ее действием, улавливая каждое произнесенное слово. От природы Роджерс был неглуп, а сыворотка, как известно, помогла стать еще более неглупым, потому  из "немного речи" он смог выудить "много смысла."
- 1963... - повторил себе под нос, уводя взгляд в сторону. 20 лет. Он отсутствовал двадцать лет. Простая, с одной стороны, вещь, обычная дата, однако Стивену еще только предстоит полностью осознать этот факт. Тяжелее, чем кажется, и не так уж и просто укладывается в голове. Даже если Роджерс и умел адаптироваться, даже если его разум и был на порядок быстрее и восприимчивее, чем у обычного человека. Но грузиться этим он будет позже, а сейчас время черпать информацию, не тратя времени на подобные эмоции. Полный анализ тоже на потом.
"Шпионка", - совсем очевидное. Все по тому же признаку языковых познаний и простому нахождению здесь. Здесь - это на базе ГРУ или что там сейчас в Советах отвечает за иностранцев и разведку? - "Мы больше не союзники. Россия все еще коммунистическая", - последнее также очевидно, однако важно в купе с первым. "Будь мы до сих пор союзниками, здесь бы как минимум присутствовал хоть один американец. Она говорит, что сейчас 1963 год. Война может длиться 20 лет, однако, исходя из того, что США все еще есть, меня не забрали отсюда, отправив для борьбы на фронт, можно предположить, все война закончилась победой над Странами Оси, после чего отношения между нашими странами либо испортились, либо сошли на нет, как это было до начала Второй Мировой", - мужчина потер висок, благо длина цепей позволяла, посмотрев сначала на предложенный лист бумаги, а затем на девушку.
- Мэм, позвольте для начала узнать, как я могу Вас называть, если это возможно, - он чуть повел плечами. - Я прекрасно понимаю, кем вы работаете, а потому не прошу настоящего имени. Просто это придало бы нашему разговору некоторую живость. Кроме того, Вам ведь известно мое имя, - имея приблизительное понимание собственного положения, никаких задних мыслей Роджерс не имел. По крайней мере сейчас. Конечно, он уже оценил собственные силы: так или иначе, сможет освободиться, если приложит достаточно усилий, да и выломать дверь, вырубить охранников.. а дальше что? Американец не имел ни малейшего понятия, что его ожидает после. Каково место, каковы условия, каков мир. Кроме того, если Советы и в самом деле более не союзники США, подобные действия чреваты. А если все же союзники, то тем более. Пока ему стоило смириться с тем, что он находится здесь, и максимально сводиться, дабы там уже решать, есть ли у него какой бы то ни было выход, кроме, предположительно, смерти (в случае молчания, а, быть может, и даже без него). - Не могу обещать вам полного содействия, мэм, как и пользы от моих слов. Но постараюсь донести все то, что нахожу  возможным, - голос американца звучал спокойно, не агрессивно, но и не подавленно. Да, Капитан без понятия, какова полная картина, однако именно поэтому ему нужно осознавать себя, быть на чеку и попытаться найти ответы. И не забывать главное: не навредить Соединенным Штатам Америки, пускай важной информацией он, как казалось самому Роджерсу, и не обладал. По крайней мере то, что было важно касательно военной стратегии 20 лет назад, сейчас явно потеряло свою актуальность. - Вы совершенно точно знаете, кто такой Красный Череп. Моей основной миссией стала его полная ликвидация, что я и сделал. Незадолго до того, как мне это удалось, он, однако, решил напасть на Соединенные Штаты. Я предотвратил нападение, убив его и взяв управление воздушным судном с оружием на себя, а затем и отклонив его курс. Это и привело меня туда, где вы нашли меня. В толще льда, на сколько я понял из ваших слов, - американец увел взгляд в сторону, вспоминая, что он видел последним. - Помню... - и замолк, уставившись в одну точку. - Пэгги... - мужчина сам не почувствовал, насколько охрип его голос в этот момент, насколько поменялся. Кажется, на какое-то время он совершенно отключился от происходящего, с головой уйдя в воспоминания. Быть может даже не слышал обращения, если к нему вообще обращались в тот момент. Воспоминания. Самые четкие и тяжелые с момента пробуждения, нахлынувшие все и сразу, разом. - Пэгги... - шепот в никуда, направленный не рыжей незнакомке, а той, что была на том конце провода тогда. Той, чья фотография стояла перед глазами в последний момент, - ... я обещал тебе танец, - кулаки сильно сжались, а голос полон помеси досады, боли, горечи, надежды и упущенных надежд. Конечно, сразу же захотелось спросить: "Как Пэгги, с ней все в порядке?", но  мужчина быстро осознал, что об этом рыжая явно не знает ничего. Просто потому что не то это, за чем следили в СССР, и уж тем более не то, о чем бы докладывали не руководящим кадрам разведки.
  Да, разумеется, русская шпионка ожидала и хотела услышать что угодно, только не это. Однако же, Капитан Америка - человек. Менее смертный, но все же человек. За его маской находился живой Стивен Роджерс, очевидно имеющий свою собственную историю. Свою личную трагедию. Личную драму. Близкую и важную для него одного, ровно как и для каждого, кто пережил потерю в результате этой чертовой Второй Мировой, сломавшей миллионы жизни еще до того, как успеть закончиться. О ее результатах Стив не знал, ровно как не знал о Хиросиме и Нагасаки; о Карибском Кризисе, об ядерном оружии, от части схожим с тем, что Красный Череп собирался использовать против Америки; о гонке вооружений; о "догнать и перегнать Америку".
  Да, черт возьми, не этого хотело советское руководство. Не об этом они будут говорить. И все же, американец двадцать лет пролежал во льду, очнувшись не в своем мире, не в своей стране, не в своем времени. Срежи чужих и незнакомых лиц. Наверное, это нормально, что спустя столько времени и при подобных обстоятельствах все человеческое нахлынуло разом. Нет, Роджерс не плакал, однако конкретно в эту секунду явно не думал о том, что было бы важно Советам в целом и рыжей шпионке, выполнявщей свою работу, в частности.
  А между тем незнакомка, само собой, имела и свою собственную драму. Стив не знал ее, ровно как и она не знала историю с Пэгги Картер,  как и саму Пэгги Картер. Однако, будучи женщиной и человеком, а не только лишь винтиком в системе, могла понять тяжесть воспоминаний. Не военных, но человеческих. С подтекстом или без.
- Мы победили во Второй Мировой, и, спустя двадцать лет, все еще существующие Соединенные Штаты и все еще существующий Советский Союз перестали быть союзниками, вернувшись к недоверию, я ведь прав? - спустя какое-то время молчания Капитан все же взял себя в руки, сумев вынырнуть из по-прежнему рвущих сердце и душу воспоминаний. Голос негромкий, скорее уточняющий, нежели спрашивающий. Не стремится поднимать глаза на шпионку и смотрит все в ту же точку, куда и раньше, лишь только немного приподняв брови. - Какой оказалась цена победы? И, - он все же перевел взгляд на девушку, -  чем обошлось миру недоверие между нашими державами? Будь все так просто, без последствий и угроз, и не имей вы скрытых планов, меня бы здесь не было. По крайней мере, не так, как сейчас, - в голосе нет осуждения. Разумеется, коммунистов Роджерс никогда не любил и не разделял их взглядов, ровно как и не мог симпатизировать всему, что угрожает Америке. Однако, как стратег и военный, он был способен понять многое. Вот и сейчас. Понимал.
[AVA]http://s6.uploads.ru/HqZUd.jpg[/AVA] [STA]І от моя душа складає зброю вниз[/STA]

Отредактировано Steven Rogers (2016-01-17 01:02:32)

+1

5

[AVA]http://images.vfl.ru/ii/1457790124/a0be6caa/11835984.jpg[/AVA][NIC]Natalia Romanova[/NIC][STA]Slavic Shadow[/STA]Наталья выглядит уверенно, спокойно и вполне располагающе, причем не только сейчас, по воле задания, но в большинстве случаев и за пределами камеры Капитана Роджерса. Некоторые даже восхищаются ее стойкостью, Наташа же лишь пожимает плечами, мол, так надо. Она хорошая актриса. На деле же, Романова переполнена ненавистью и болью, выход которым всё никак не находится. И если говорить совсем откровенно, то Наташа не просто считает, что Капитан не будет сотрудничать, она хочет, чтобы он не сотрудничал, закрыл рот на замок и сам таким образом развязал русской шпионке руки. Может, тогда ей немного полегчает, может, тогда злость трансформируется, а боль и тоску удастся отпустить. Но Стив не оправдывает ее личных ожиданий, зато вселяет надежду в начальство, которое наверняка наблюдает то ли за допросом, то ли за мирной беседой двух «знакомых». Второй вариант стал бы еще более правдоподобным, сними с Роджерса столь выбивающиеся из обстановки кандалы. Наташа качает головой, тихонько хмыкнув своим мыслям, и продолжает следовать намеченному пути.

Сложно поверить, но Капитан Америка действительно на редкость искренен. Уж распознавать ложь и малейшие намеки на попытку увиливания, хитрость и лукавство Наташа умеет безоговорочно. А Роджерс явно был готов к диалогу, оставался открытым. В каком-то смысле, даже первый шел на контакт. Просьба назвать своё имя, хотя бы вымышленное, Наташу слегка удивила. Стремление к равенству в любых ситуациях, в любом положении – будь то поле боя или плен – похоже, въелось американцу под кожу, превратилось в один из основных инстинктов, который не исчез после двадцатилетнего сна в кромешной мерзлоте. По сути, такая маленькая и незначительная просьба, а сколько всего она может рассказать о человеке, который озвучил ее вслух. Рыжая едва заметно приподнимает уголок губ, сопровождая это действо легким кивком головы. Она соглашается и на эту уступку:

- Нэнси.

Наташа выбирает чужестранное имя, чтобы Стивен не мучился с трудностью русского языка и произношением сложных звуков, к которым не привык его речевой аппарат, если Капитан и в правду решит обратиться к Романовой напрямую. А он, судя по всему, собирался. В конце концов, это лишь роль, и для Наташи совершенно не важно, как будут звать её героиню. Сейчас ей важны лишь ответы, которые даст Капитан, и их ценность для правительства.

Роджерс обещает ответить на все вопросы, насколько это ему позволяет статус военного из другого государства, конечно, и действительно начинает рассказ. В какой-то момент Наташе кажется, что Стив выкладывает ей всё, как на духу. То есть, куда больше, чем бы на самом деле ему позволили Соединенные Штаты. Возможно, так происходит из-за некоторой наивности, что Романова успела в нем уловить, а возможно, Капитан просто еще не до конца отошел после пробуждения и действий советских ученых. Или он не понимал, что из так называемого «дозволенного», Романова уже выудила достаточно интересного.

Женщина делает пометки на втором листе, который оставила для себя. Признаться, Наташа запросто смогла бы воспроизвести все сказанное Стивом и без записи, причем, в хронологическом порядке, но ей смертельно хочется занять чем-то руки. Оружие – вот главное и тревожащее слово, которое Романова черкнула на бумаге, поставив рядом с ним бледную точку в знак нерешенного вопроса. Остальное же Советам и впрямь было известно, по крайней мере, в общих чертах. Красный Череп – еще один выкидыш нацистской Германии, принесший не меньше горя, чем сам фюрер.

Когда Роджерс роняет тихое «Пэгги», Наташа отрывает взгляд от написанного и смотрит на мужчину в упор. Похоже, она задела в американце что-то личное, очень личное, и реакция Стива вызывает собственную неприятную ответку. Наташа вспоминает Шостакова, рухнувшее всё и черствеет. Рыжая вписывает имя Пэгги в список вещей, о которых следует разузнать больше. Только о последнем воспоминании Капитана узнавать будут не у него, и уж точно не Романова. Они бросят клич своим пташкам за границей, и те, вертясь в самых разных кругах, под носом у сильных мира сего, обязательно нароют, кто такая эта Пэгги, и есть ли от нее хоть какая-то польза СССР. Кто знает, вдруг упомянутая девушка, в случае необходимости, окажется хорошим рычагом давления на непоколебимого Капитана Америка.

Наташа резко обрывает все вопросы Роджерса, стоит тому зайти за черту разрешенного, громким стуком ручки о столешницу, и кидает на него взгляд, красноречиво показывающий, что «достаточно».

- Суворов говорил, что война не закончена, пока не похоронен последний солдат. Цена победы? Кровавая, Стивен. Похорон хватит на сто лет вперед. – Наташа хмурится, сжимая ручку сильнее, и дабы та не сломалась под давлением пальцев, откладывает её в сторону. – Но, если это вас успокоит, – Советы вошли в Берлин, немцы были разбиты и в итоге капитулировали. Гитлер мертв, так же, как и Красный Череп.

Вспоминать о Второй Мировой Романовой тяжело по-особенному. Безусловно, это трагедия всего советского народа и союзных стран, но каждый раз, когда Наташа смотрела хроники или узнавала о новом захоронении, внутри шевелилось что-то странное. Персональное. Будто она лично оставила на этой войне кусочек себя. Эти назойливые ощущения не давали рыжей покоя, но Наташа отгоняла их убежденностью, что в Союзе не было семьи, которая не познала боль потери в тот страшный период. Возможно, кто-то из ее родственников тоже погиб во время жестоких сражений. Теперь же они снова ходят по опасному краю и должны быть готовы защищаться.

- Оружие, Роджерс. О каком именно оружии идет речь? – Романова возвращается к своей непосредственной цели, поправив маску непринужденного спокойствия, но голос её теперь звучит куда жестче.[SGN]http://images.vfl.ru/ii/1457790691/e00af4d6/11836076.gif
[/SGN]

+2

6

      Стивен запутался, искренен, но не туп. Он достаточно в себе, чтобы смекнуть происходящее. Чтобы уловить интонации, оценить обстановку, считать то, что скрывалось между строк у подосланной к нему собеседницы. С каждым её словом, с каждым упущением его вопроса (вернее, не озвучиванием ответа на таковой) он улавливает и понимает это всё отчётливее.
       "Им нужна информация. Какого рода?" — закономерно, что именно данный собственный вопрос интересует его больше всего, то и дело повторно всплывая в сознании. Если бы Соединённых Штатов не существовало, как и Советского Союза, то он бы узнал об этом, оно бы не скрывалось. Будь данные державы дружественны, его бы встретили иначе. Разговаривали бы иначе. Из всего очевидного Стивен делает вывод: состояние войны или её подобие установилось между двумя  странами, и нежелание собеседницы отвечать на простые вопросы только подтверждало данную догадку. Между тем Роджерс не спрашивал ничего секретного, уточняя лишь то, что заинтересовало бы любого доблестного солдата, окажись он(а) в подобном положении.
        "Состояние войны", — цедит про себя мысль, а она буквально жалит изнутри. Два сильнейших и крупнейших уже тогда государства не смогли договориться в этом времени. Стивен понимает, насколько конфликт между ними может быть чреватым, и на какую-то секунду ему становится то ли стыдно, то ли грустно за человечество. Он уничтожил одно оружие, но не смог изменить людей. — "Значит, мы враги", — простая военная установка Капитана Америки, которая теперь должна определять его поведение. Судя по всему, нечто подобное сказали и, как она представилась (конечно же, имя не настоящее), Нэнси. Какое красивое американское имя, совсем не советское: "Этот человек — враг твоей страны, ты можешь принести пользу своей родине и отомстить за то, что сделал враг". Да, вероятно, так бы ей и сказали. Потому что и ему самому сказали бы точно также.
          Впрочем, стоило отметить: о нём неплохо позаботились, закинув не в самую тёмную часть того, что могло скрываться в советских подвалах. Даже подобие комфорта. Без излишеств.  Всего-то цепи и не объявленный прямым текстом плен. Мужчина про себя беззвучно цокнул языком.
         "Они ещё не знают про Пэгги. Значит она жива, цела, невредима и в безопасности. Я надеюсь, что счастлива", — в успокоение отметил про себя Капитан, немного изменившись в лице. Неприятным ворохом, а происходящее начало приобретать более реалистичные и менее романтичные, патриотические очертания. Заставляет себя не думать о том, что "теперь знают". Не сейчас.
           — Значит, всё было не зря, — ровно отмечает он с некоторым облегчением, но не без сожаления. Потому что русская как бы подразумевает: та война окончена, те враги повержены, но теперь есть другие войны и другие враги. А ещё — горы погибших людей, которые пали. Горы людей, которых, может быть, смог бы спасти Стивен, повернись история чуть иначе. Или не смог бы. Он пока не подозревает ни о Хиросиме, ни о Нагасаки, ни о конечных цифрах, исчисляемых миллионами.
           — Страшное оружие,  стирающее города и способное унести тысячи жизней. Оно было разработано Красным Черепом для того, чтобы заставить Соединённые Штаты сдаться во Второй Мировой, — нахмурившись, всё же озвучил то, чего желала услышать "Нэнси". — Если вы не обнаружили его вместе со мной, значит оно в самом деле оказалось уничтожено. Или отнесено куда-то в глубины, где было найдено кем-то другим. Раз уж ваша сторона, очевидно, ничего так и не нашла, — впрочем, не совсем желаемое. Он по-прежнему оставался американцем. А она по-прежнему представляла сторону, которую теперь можно было назвать вражеской. И, что даже иронично: Роджерс в самом деле не знал много, оказавшись погребённым в толще воды и льда.  Он даже не подозревает о том, что буквальный аналог того оружия  — атомная бомба — уже существует. И у Советского Союза, и у его родины. И тем более не подозревает, кто стал той единственной стороной, когда-то применившей данное оружие. [AVA]http://s6.uploads.ru/HqZUd.jpg[/AVA]

+2


Вы здесь » Marvel: Legends of America » Альтернатива » [хх.04.1963] Вечная Призрачная Встречная


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC